Имя Горана Бреговича известно как любителям кино, так и поклонникам балканской культуры. Его диски с заводными мелодиями, в которых смешались сербский фольклор, рок и отголоски классической музыки, расходятся огромными тиражами по всему миру. Обладатель двух «Золотых пальмовых ветвей», Горан Брегович рассказал о своем детстве, войне и цыганских свадьбах.
___________________
– Господин Брегович, говорят, вас, теперь известного во всем мире музыканта, в свое время исключили из музыкальной школы за «отсутствие таланта».
Да, с музыкой у меня долгие и непростые отношения. Я родился в Сараево, мой отец был полковником Югославской народной армии. Он любил музыку, играл на скрипке и мечтал, чтобы я стал профессиональным скрипачом. Родители отправили меня в музыкальную школу. Но я был умным мальчиком и вскоре смекнул, что девочки предпочитают гитаристов. Так и не окончив скрипичную школу, стал осваивать гитару. С 15 лет я играл с музыкантами, которые были гораздо старше меня по возрасту, в 17 – уже играл на гитаре в стриптиз-баре. Я думаю, что видел больше обнаженных женщин, чем все юноши моего возраста в бывшей Югославии. А дело происходило в коммунистические времена… В 18 лет я уехал в Италию, какое-то время жил в Неаполе, но потом вернулся домой и поступил на философский факультет Сараевского университета. Учился четыре года, но профессором так и не стал. За два года до окончания учебы я записал первый альбом и стал звездой рок-н-ролла в Югославии. Времена были такие, что стать профессором философии означало стать профессором по марксизму. Я убежал от этой судьбы и выбрал музыку.
– Как появилась идея создать «Свадебно-похоронный оркестр»?
Во время первого гастрольного тура по Европе я сотрудничал с большим симфоническим оркестром. Но моя музыка другая, для ее исполнения мне не нужны все инструменты. Я стал трансформировать оркестр, подгоняя его под мою музыку, заменил некоторые традиционные классические инструменты народными балканскими, пригласил солисток из Болгарии и цыганских духовиков. Главная часть оркестра – духовая группа, типичная для балканского свадебного и похоронного оркестра. На Балканах существует традиция духовых оркестров. Эта традиция идет со времен турецкой оккупации. Дело в том, что во время войн против турок, балканских войн, во время Первой мировой войны никаких музыкальных академий не было и в помине, не было своих, специально обученных военных оркестров, а музыка была нужна. И тогда военные закупили духовые инструменты и отдали их цыганам. А цыгане могут за полдня научиться играть на любом музыкальном инструменте. Поэтому военную музыку заиграли цыгане. А где цыгане, там игра на свадьбах и похоронах. Люди, простившись с покойником, собираются вместе, слушают и поют любимую музыку того, кого они только что проводили. То есть, по сути дела, одна и та же музыка играется и на свадьбах, и на поминках. И мои музыканты до встречи со мной часто играли на свадьбах и похоронах. Я в шутку стал называть оркестр свадебным и похоронным. Название понравилось и мне, и музыкантам, и так оно и прижилось.
– Многие любят вашу музыку именно потому, что она отражает влияние балканских традиций, экзотических для слушателей из других стран. В одном из интервью вы сказали: «Я – композитор из маленькой страны». Но кажется, что с каждым годом вы становитесь более космополитичным.
Я – балканский композитор. Конечно, в моих произведениях сильно влияние народных напевов. Но это не я, это мир становится более космополитичным. Мне очень приятно, что композитор из маленькой страны, имеющей свою музыкальную культуру, находит слушателя в России, Европе, Америке. Не знаю, спасет ли красота мир, но это более вероятно, чем бомбы.
– Балканы не понаслышке знают о бомбах. Где вы встретили войну?
Мне повезло, я не был в Сараево, когда началась война. Я был в Париже, писал музыку к фильму «Аризонская мечта». Мой дом был разрушен, я оказался в изгнании и начал новую жизнь. Непросто было в житейском плане, но в смысле творчества Париж всегда был и остается одним из центров культуры и центров эмиграции мастеров культуры. Во время войны писал музыку к кино.
– Сейчас продолжаете этим заниматься?
Я недолго увлекался кино. Начал писать музыку для фильмов, когда у меня было недостаточно денег и хотелось иной славы. Это была своего рода забава для меня. Но в последние годы я редко работаю в киноиндустрии – моя музыка слишком мелодична для кино. Я не такой хороший кинокомпозитор.
– Как бы вы тогда сами определили стиль вашей музыки?
Я – современный композитор, но моя современная музыка звучит так, как будто она была написана очень давно. Моя современность очень стара. Это современная музыка с одной очень старой пластинки.
– Так что же для вас музыка – призвание, хобби, образ жизни?
Все вместе. Я никогда не занимался ничем другим. Я счастливый человек, всю жизнь делаю то, что мне интересно, то, что мне нравится. Со времен, когда я играл в стриптиз-баре, и до сегодняшнего дня я получаю удовольствие от того, что я делаю.
– Расскажите о ваших новых сочинениях.
